Современные и «вечные» культурные проблемы и риски России в мировом контексте

А.В. Фоменко, к.п.н.

 

Крайности отечественного бытия — давно уже общее место. Наша культура фактически распалась на два полюса: условно культура «Большого театра» и приблатнённая культура «101 километра», а посередине ничего, т.е. у среднего человека фактически нет выбора, к чему тяготеть. Классический пример — булгаковское противостояние «Профессор Преображенский – Чугункин-Шариков».

До революции у каждого сословия (крестьяне, купцы, дворяне) исторически была своя культура. В этом смысле наиболее культурно-ущемлённым классом оказались разночинцы («лишние люди» в смысле культуры), именно они и стали ударной силой русской революции. Чехов напрямую высмеивал «пошлую» мелкобуржуазную мещанскую жизнь. Но разве он предложил какую-то альтернативу? Как обычным рядовым людям организовывать каждодневную жизнь? У Толстого – общинно-сектантский идеал, у Достоевского – стенания и бичевание в стиле «на перроне дедушка лежит с рахитом и плоскостопием». Я, конечно, утрирую, но проблема-то была и в изменённом осталась!

Разрушение сельской культуры (не только в России) происходило преимущественно в фабричных посёлках типа Иваново-Вознесенска и др., куда на заработки устремлялись крестьяне. У Золя в «Жерминале» и у Горького в романе «Мать» хорошо описана жизнь подобных посёлков, но, разумеется в соответствии с национальной спецификой: если в российском посёлке доминанта жизни – алкогольная, то во французском – сексуальная. Проблема в том, что, если во Франции исторически имелась развитая городская буржуазная культура и она смогла «перетянуть» на себя поселковую, стать образцом для бывших крестьян-рабочих, то в России эта субкультура продолжила своё развитие на «101 км» и, в конце концов, «навязалась» самому городу и столицам. Чугункин победил, но при этом проиграли все.

Итак, одна из причин русской революции — у разночинцев не было своей культуры, культура деревни уничтожалась целенаправленно, разночинцы и рабочие не могли влиться в городскую культуру за её отсутствием.

Как ни странно, наиболее близкой ментальностью к российской является, на мой взгляд, ментальность американская. У наших государств много общего: рабство и крепостное право в прошлом, огромное влияние криминалитета (большой процент населения, прошедшего через тюрьмы и гордящегося этим), у нас «русская идея», у них – «американская мечта»… Конечно, изначально разные культуры производства и другие отличия, которые достаточно известны.

Те же рэп и шансон по сути – близнецы-братья криминального происхождения, только один – негритянский, и в современной России одновременно сосуществующие. Влияние прокриминальной субкультуры в обеих странах огромно. Характерной особенностью является хулиганская и алкогольная бравада, когда безобразиями гордятся, криминальное прошлое в почёте в референтной группе, круто быть «мужиком» и «пацаном». Если на Ютубе попадаются ролики с разными выходками с нецензурной бранью – уже заранее знаешь: это либо наши, либо американцы. Короче, «101 километр» процветает. Ситуации похожи и отличаются от той же Южной Америки, где банды в Бразилии, Мексике и др. вступают в прямые боестолкновения с армией: в России и США государства сильны и криминал занимает свою культурную нишу.

Исторически являясь окраинными государствами Европейской культуры Россия и США всегда хотели реванша в европейских делах. В литературе и кинематографе обеих стран о 19 веке красной нитью проходит подобострастное отношение к культуре и моде Европы (сплошные «а как там в Париже (Лондоне, Берлине)?» и ответные обиженные «а мы тоже тут не лыком шитые!»)

В связи с прошедшим бахтинским круглым столом хотел бы обозначить следующее. Карнавал имел важное значение в жизни традиционного общества, будучи ограниченным во времени мероприятием. Та карнавализация, которая навязывается западной культурой (Хэллоуин), является наиболее жёстким вариантом карнавала с кельтскими корнями и инфернальным содержанием. Суть постмодернистской культуры – сделать карнавал из ограниченного временем – тотальным и перманентным, «натянуть» его на всю жизнь общества, карнавализировав гей-парады и др. «вывернутые наизнанку» явления жизни. Нам такой «карнавал» не нужен!

Принципиально различны в западной и российской ментальностях отношение к теме «чертей и Ко». Приведу отрывок из моей статьи «Читательские предпочтения воспитанников интерната (феномен популярной «чертовщины»)»:

«Такая тенденция есть, причем прослеживается она в отношении всех классов в той или иной степени. С некоторым сожалением приходится признать, что это произведения, так или иначе связанные с «чертовщиной», причем современного разлива. Явные лидеры: Джоан Роулинг о Гарри Поттере и Стефани Майер – сага «Сумерки».

Ненасытившись просмотром сомнительных фильмов, дети потянулись к первоисточникам, чтобы продолжать общение с эльфами, колдунами, вампирами и другими бесконечно для них симпатичными персонажами. Мы бы назвали это феномен «чертовщина next door» — «чертовщина по соседству». Это феномен навеян синематографом и порожден современной протестантской культурой, в которой все смешалось: сакральное, хтоническое, бытовое. Разве мог, например, Пушкин, работая над «Сказками западных славян», нахваливать упырей и вурдалаков? Даже у Гоголя – черт – это черт, Вакула его обхитрил, но он же не стал с ним дружить, как это удавалось той же Солохе, однако Солоха-то – ведьма, ей по «должностной инструкции» положено. В русской православной традиции человек всегда знал, что есть сакральное, хтоническое, бытовое, и особого желания лезть в неизведанные сферы у него не возникало: Фауст, Франкенштейн и др. – это не наши персонажи.

Нам кажется, что мы имеем дело с весьма тревожным феноменом, который требует исследования и определенного разумного противодействия. Чем же он опасен? Полубредовое сознание, основанное на квазисказочных персонажах сомнительной репутации – явный уход от действительности, причем в полный абсурд. Дело доходит до того, что эти самые квазисказочные персонажи вызывают детское восхищение как супермены, на которых надо равняться: они прекрасно адаптированы к окружающей жизни, успешны, какое имеет значение, что они ходячие мертвецы и нежить? Да никакого: они бесстрашны, сильны, умны – Рахметову до них далеко… Это вам не «Мастер и Маргарита», где черти активно вторгаются в советский быт, но не находят понимания у советского человека и, тем более, у советской власти. В современных условиях наблюдается полная интеграция человека и нежити (причем последней живется не в пример веселей и интересней)».

Здесь же можно было бы привести разное отношение к такому событию, как «чёрт на Кулишках» (1666 год), когда явление полтергейста вынудило организовать борьбу с ним аж с привлечением царской власти, однако это не стало (кроме поговорки) фактом культуры. В то время как события в Новой Англии (1692-93 гг.) в городе Салем (знаменитая «охота на ведьм» с казненными и репрессированными) до сих пор смакуется и муссируется американской литературой и кинематографом.

Также сильно разнятся в культурах и отношение к инвалидности: я был шокирован, когда впервые увидел американскую комедию о приключениях слепого и глухого, также «кладбищенский юмор» – для нас это немыслимо, просто «у них» так сложилось исторически как некоторое психологическое вытеснение трагической тематики, что никак не говорит об их плохом отношении к тем же инвалидам, наоборот, хоть так, но тема по крайней мере не замалчивается (как будто «никого и ничего нет»).

Ещё одной «непроговариваемой» малообозначенной проблемой является гендерная. Мальчики и юноши не поют и не танцуют: это – не «по-пацански». При этом обвиняют кавказскую молодёжь, что они танцуют в Москве лезгинку: представьте танцующих трепака даже не в Махачкале, а хотя бы опять же Москве! На фотографиях танцевальных студий – одни девочки и девушки. Я опять же сейчас не говорю о топовых профессиональных школах, но об обычном культурном ландшафте. То есть у мужчин мало легитимных сценариев, в которых они могли бы эмоционально раскрываться и сбрасывать накопившиеся эмоции. Очень характерно в этой связи исследование, заметку о котором приведу полностью.

«Общество – даже если оно осуждает пьянство – само поощряет мужчин к выпивке, пишет Daily Mail.

Группа американских психологов из Питтсбургского университета провела эксперимент. В течение длительного времени ученые снимали скрытой видеокамерой отдыхающие в кафе компании и анализировали их поведение. В общей сложности в объектив исследователей попали 720 человек разного пола. Выяснилось, что мужские компании выпивали чаще.

Психологи объясняют эту ситуацию существованием в обществе традиционных правил мужского поведения, которые требуют от мужчин сдержанности и не приветствуют у них проявления эмоций. Для выпившего же мужчины, отмечают психологи, считается естественным обниматься с собеседником, много и горячо рассказывать о себе, а иной раз – даже поплакать. Иными словами – выпивка позволяет мужчинам выпустить эмоции, которые, как считает общество, не подобает проявлять сильному полу в трезвом состоянии.

Конечно, женщины выпивают тоже, признают ученые. Но при этом женские компании на отдыхе часто бывают трезвыми – они могут без осуждения проявлять свои эмоции, наслаждаясь чаем, кофе и пирожными».

(http://mir24.tv/news/Science/15844622)

О себе должен сказать, что в детстве я также был причастен к художественному образованию в виде 7 лет музыкальной школы по классу фортепьяно. Сейчас с высоты прошедших лет и опыта могу сказать, что эта чисто советская система хороша для МОТИВИРОВАННЫХ учеников: это редуцированная профессиональная система подготовки – очень простая и эффективная для училищ и консерваторий. Я сейчас не говорю о музыкальных достижениях страны (единицы становятся профессиональными музыкальными деятелями и т.д.), я говорю о том, что такая эшелонированная система не достигла главного: не было и нет культуры музицирования. Видимо, когда-то виделось так: приходит кухарка домой, а дочка – из музыкалки, садятся и играют в 4 руки? Количество не перешло в качество, не всё так просто!
При наличии всех возможностей «не вводят в мир музыки»: не знакомят с другими инструментами, чтобы был выбор, чтобы можно было выбрать СВОЙ инструмент или несколько: каждый преподаватель – фанат своего инструмента, как это можно играть на чём-то другом? Оголтелость зашкаливает! А ведь дети воспринимают данные модели поведения.
Видимо, это «всё или ничего» глубоко сидит в глубинах народного сознания. То же самое — спорт высоких достижений есть, а физкультура – «на задворках». Одарённая личность – это хорошо, но кто будет заниматься «обычной»?

Насколько я понимаю, ситуация несколько изменилась с советских времён и многое кое-что делается в направлении развития музицирования и др. учебных практик, адресованных всем учащимся, а не только «одарённым» личностям!

 

Выводы:

  1. Необходимо смягчать «оголтелый академизм». Надо понимать, что избавиться от него полностью не удастся: это часть ментальности и где-нибудь в профобучении он может быть и нужен, но всегда нужно думать о средовом факторе, который можно формировать только на основе «мягкой силы».
  2. Не бояться нестереотипных тем: если их не замечать, они сами не рассосутся, но потом обрушатся всем потоком… Решений можно долго не находить, но их точно не будет, если не «проговаривать» вообще!
  3. Создание для мальчиков и юношей более дружелюбной среды и новых легитимных сценариев. В этом вопросе средства художественного образования – первейший помощник!